Алексей Николаевич Кочетков родился 18 февраля 1912 года в Москве в доме прадеда по материнской линии на ул. Большая Спасская около Земляного Вала.
Mать - Анна Михайловна Яковлева (19 июля 1893 22 апреля 1938) была родом из семьи купца первой гильдии, владельца домов, в одном из которых семья А. Н. Кочеткова жила в Большом Казенном переулке (переименованном потом в переулок Аркадия Гайдара), дом №5. Один из ее братьев, Владимир Михайлович Яковлев, был генеральным конструктором дизелестроительного завода в Ленинграде, другой, Николай Михайлович — специалистом по дизельному топливу, третий, Василий Михайлович — служащим Госплана.
Дед - Иван Анисимович Кочетков, владел крупной ткацкой фабрикой в деревне Вахромеево в 10 верстах от станции Новки Иваново-Вознесенской губернии, после революции стал простым крестьянином и сторожем при фабрике. Во времена НЭПа его приглашали помочь в управлении фабрикой. Он был механиком самоучкой.
Отец - Николай Иванович Кочетков, по образованию техник-путеец. У Анны Михайловны и Николая Ивановича кроме Алексея было еще трое детей: Николай (8 апреля 1913 — 6 мая 1943), Кирилл (1914 — 1939-1940) и Зинаида (17 октября 1917 — ?). Николай Иванович умер в 1920 г. от перфорации язвы желудка. После его смерти семье перестали выдавать его паек.
В 1923 г. Анна Михайловна вышла замуж за латвийского подданного доктора Эдуарда Максовича Якобсона (13 февраля 1893 — 14 февраля 1956). 22 декабря 1926 г. у них родилась дочь Людмила. Вернувшись в Ригу в 1923 году, Эдуард Максович выписал Алексея, Николая и Анну Михайловну, а Кирилл с Зиной остались с тетей Марией. Кирилл погиб на фронте в финскую войну.
В Риге Алексей посещал Рижскую городскую русскую гимназию (бывшую Ломоносовскую) с приготовительного класса до выпуска в 1931 году. Последний класс был неогимназическим — с добавлением английского языка ("Please don't speak nonsense!" — говорила англичанка).
Отношения с Якобсоном у Алексея были не очень хорошими и в 1931 году он уехал во Францию учиться на агронома в Тулузском университете, который закончил в 1934 году. В 1934 г. он приехал в Латвию для отбывания воинской повинности. Служил рядовым около границы с СССР. Не был послан в роту подготавливающую заместителей офицеров, потому что назвал себя анархистом. В 1935 году он подал прошение о въезде в СССР и, не дождавшись ответа, в октябре 1935 года поехал во Францию специализироваться по болезням растений. До начала гражданской войны в Испании посещал лекции в Агрономическом Институте Парижа.
После получения отказа пошел в парижское консульство и подал новое прошение о получении советского гражданства и о въезде в СССР.
Записался в молодежный кружок при "Союзе возвращения на Родину", в котором познакомился с Ариадной (Алей), дочерью Марины Цветаевой и Сергея Эфрона. Политграмоту им преподавал донской казак Борис Журавлев. После одной из уличных драк с монархистами французская полиция пригрозила Алексею высылкой в Бельгию.
В 1936 году Алексей уехал добровольцем в Испанию. Все, кто мог, поехали в Испанию драться. Пограничники были свои в "доску", проверять особенно нечего было, кроме сыра Рокфора.
Перед отъездом узнал об очередном отказе.
Латвийский паспорт был оставлен в "Союзе возвращения на Родину", что оказалось в дальнейшем большой ошибкой. После присоединения Латвии к СССР 17 июня 1940 года он мог бы вернуться на родину, будучи латвийским подданным, но у него не было никаких документов, кроме свидетельства о том, что он был капитаном в испанской республиканской армии.
Доехал с тремя друзьями до Порт-Боу в Испании. Там они пересели на поезд до Барселоны, заполненный добровольцами - испанцами. Провели ночь в Барселоне в казарме анархистов. На следующий день их зачислили в отряд охраны ЦК Социалистической Объединенной Партии Каталонии (PSUC) в отеле "Colon". Через две недели их сменили и они перешли в казарму PSUC. Слышал там выступление Ильи Эренбурга перед отправлявшимися на фронт немцами антифашистами, приехавшими на Спартакиаду из Франции.
Через несколько недель выехали поездом на Арагонский фронт до центра Барбастро. Там уже была учебная стрельба. "Кто служил в армии? Кто знаком с пулеметом?" Алексея и его друзей зачислили в пулеметный взвод. Долго шли пешком до фронта. Дикая жара. Испанцы советовали не пить из фляги, где была вода с вином, а сосать гальки.
Дошли до деревушки Чимильяс рядом с городом Уэска. Против них стояла регулярная армия Франко. На их стороне была лояльная республиканскому правительству воинская часть. Их как пулеметчиков послали на определенную горку, где они окопались и провели несколько месяцев. Однажды ходили в атаку, было отступление.
Наконец, на этой горке появился повар и регент хора "Союза возвращения на Родину" Глиноедский, ныне подполковник, советник по артиллерии при штабе Арагонского фронта. Он забрал Алексея и его друга Балковенко с собой. Они не стали оставаться при штабе и отпросились в артиллерийскую батарею, которой командовал итальянец Стефанелли.
В Испании Алексей дружил с Алешей Эйснером, писателем, который был в Испании адъютантом генерала Лукача и был знаком с Кириллом Хенкиным, переводчиком при разведке, сыном Елизаветы Александровны Хенкиной, актрисы Малого театра. После возвращения в СССР Эйснер был осужден на 10 лет "за связь с империалистами в Испании".
В конце 1936 года Алексея назначили переводчиком к советскому военному советнику "Филиппу" (Филиппу Ивановичу Мотыкину). Сидели в штабе, чертили карты расположения фронта для Москвы и Барселоны. Алексей переводил (в разговорах с испанцами): что нового, сколько перебежчиков, из какого полка?
В августе 1937 года "Филипп" уехал, Алексей переехал к другому советнику в анархистскую дивизию. Потом его перевели в штаб к Григорьеву — советнику всего фронта при генерале Посос.
На фронте был полный бардак, никто не хотел идти в разведку, все врали. Фронт давно был разъеден националистической пропагандой (это все иностранцы воюют), интербригад не хватало. Все покатилось. Пешком во Францию.
Там лагерь — сборный пункт. Их отделили и они поехали в Париж. Пошли в посольство. Там его спросили, что он хочет делать: возвращаться на Родину или что? Алексей сказал, что хочет довоевать в Испании. Пошел в "Союз возвращения на Родину" искать свой паспорт. Но тот бесследно исчез.
Вернулись в Испанию с группой советских летчиков (25 чел). Алексей доставил их до Барселоны.
Алексея направили в 13-ю интербригаду. Это было время последней попытки республиканцев перевернуть карты. Был ранен в ноги и в плечо при воздушной атаке.
Переезжал из одного госпиталя в другой. Наградили капитанским чином.
Все интербригады были отозваны с фронта. Перешли через границу и после долгого пешего перехода оказались в лагере для беженцев на берегу моря. Потом был переведен в лагерь ближе к Бордо, а оттуда в начале войны записался добровольцем во французскую армию по директиве Коминтерна, а потом по другой директиве пришлось отказываться от вступления в армию. Это привело к неприятностям. Их побили и объявили изменниками.
Просидели в общей сложности после Испании два с половиной года. После поражения Франции появились немецкие вербовщики рабочей силы. Новая директива Коминтерна — не сидеть, а разъезжаться по возможности. Приехал советский представитель — отобрал латышей, эстонцев и литовцев по спискам. Алексей в списках не значился и ничего доказать не мог без наличия паспорта. С одной из таких партий завербованных рабочих он поехал в Париж и там через пересыльную тюрьму попал в Берлин.
В марте 1941 года - Берлин. Попал на работу в АЭГ-ТРО (завод трансформаторов). Немецкий знал по гимназии. Первое время жили в бараках. Начал искать частную квартиру. Пошел в советское консульство и сказал: хочу на Родину. А паспорта нет, только интербригадовская книжка. В день объявления войны СССР поговорил с Фридрихом Муравским. Решили, что это крестовый поход против СССР и надо бороться. Начали расклеивать листовки (или скорее лозунги): "Гитлер ведет нас к катастрофе" и т.п.
Перед этим на заводе распустили слухи, что СССР и Германия заключили договор о передаче Германии Украины на 99 лет. Все были растеряны.
22 июня Алексея вызвали в полицию, там он сказал, что эмигрировал из СССР в 1923 году и его оставили в покое.
Руководство подпольной организации "Внутренний фронт" поручило Алексею вести работу среди прибывших с Востока.
В сентябре 1943 года уехал в отпуск во Францию. Там встретился с Георгием Шибановым, который был связан с французской компартией. Тот уговорил не возвращаться в Германию. Алексей остался на нелегальном положении под псевдонимом Рудольфа Вилкса. Шибанов, скорее всего, был связан с советской разведкой. Организовали комитет по работе с русской эмиграцией, а Алексея и еще одного подпольщика отправили к партизанам. На явку пришел связной отряда Манушьяна и сказал, что у них сейчас плохая ситуация, засыпка, и они не принимают. Потом почти всех в этом отряде арестовали и расстреляли.
Создали Союз советских патриотов. Укрывали советских военнопленных. Алексей стал работать инструктором в ЦК союза помощи военнопленным. Был отправлен на север Франции связаться с советскими военнопленными. Базировался в Париже. Там было три квартиры и ни в одной нельзя было ночевать больше одной ночи подряд. После этого, в январе 1944 г. началась работа по разложению Власовской армии, были даны 6 человек в помощь. Распостраняли литературу через доверенных лиц. Один раз чуть было не попались.
Шел позади секретаря КП встречавшегося с представителем власовцев и обнаружил шпика за собой. Предупредил того, но было поздно — его арестовали, а Алексей убежал по лестнице, жуя на ходу фальшивые удостоверения и готовясь прыгнуть из окна четвертого этажа.
Когда Франция была освобождена, был в лагере — сборном пункте советских граждан. На американских самолетах их переправили в Германию в Торгау, где встретились советские войска с американскими. Там все шофера были негры. Были встречены советскими солдатами. "На восток!" — махали те рукой. Алексей был с Галей, его подругой. Галя была арестованная немцами партизанка. К вечеру подошли к лагерю для репатриантов. Она там тут же устроилась секретаршей. Все сидели, ждали чего-то. Она говорит, надо отсюда сматываться. Это уже была Польша. Ехали с месяц в вагоне везущего шпалы (снимаем у Польши железные дороги) — к Бресту. Питались чем бог послал. Какие-то облавы были...
В Бресте поезд остановили, шпалы сгружали. Дошли до лагеря с проволокой. Их остановила часовая. Это Алексею с Галей не понравилось. Галя сказала часовой, что мать на станции умирает, отпусти мужа, пока та не отпустила. Поехали на поезде до Двинска, оттуда Галя уехала в Великие Луки к себе домой, а Алексей — в Ригу.
Алексей приехал в Ригу где-то в июле 1945 г. У него была бумажка, которую Галя напечатала, что ему разрешено вернуться репатриирующими властями. Пришел на Столбовую (где жил доктор Якобсон и семья), дворник сказал, что Люсю и доктора увезли в Сибирь. Потом оказалось, что доктор Якобсон там умер в 1956 г. (в день своего рождения 14 февраля), а Люсе удалось выбраться с помощью родственников, которые подделали ее свидетельство о рождении, сделав ее на год моложе. У нее была черта оседлости, — она не могла жить ближе 100 км от Москвы. Поэтому она поселилась в Клину, на родине Чайковского. Алексею тоже было запрещено жить в Риге. Но он пошел в отдел кадров горкома партии и сказал, что был во французском сопротивлении, сражался в Испании, сидел в концлагере. "А кого Вы знали в Испании из латышей?" — Жаниса Гриву. Ему позвонили, он работал тогда корреспондентом в "Цине". Тот подтвердил все — "Кто не знает Алешу?". Алексей пожил некоторое время у Гривы, потом его приютил другой интербригадовец — Рудольф Лацис. Наконец ему дали квартиру на Вальню, в которой раньше жил начальник полиции. Галя приехала в Ригу к Алексею, но вскоре, весной 1946 года, умерла от туберкулеза.
А. Н. Кочетков 5 лет проработал в горисполкоме, но не удержался, ибо был беспартийным. Он не понимал, зачем надо снова вступать в партию, членом которой он был во Франции и на фронте в Испании. К тому же для вступления надо было иметь 2-3 свидетелей с дореволюционным стажем. Деглав — начальник горисполкома, сказал, что не может его больше защищать и порекомендовал перейти на работу в радиокомитет. Деглав сам тоже вскоре вынужден был уйти.
В 1946 г. А. Н. Кочетков встретил Таубе Вольфовну Блумберг. 30 июля 1946 г. они поженились (ЗАГС г. Рига № B-1072).
В радиокомитете А. Н. Кочетков тоже долго не удержался. Однажды его вызвали в райисполком и похожий на крысу человек предложил ему работать на советскую разведку за границей. Он отказался. Возможно, что его просто проверяли на верность. На следующий день на общем собрании радиокомитета местный шпик Петин обвинил его в присвоении гонорара, а одна баба-сторожиха крикнула, что он шпион. Записали выговор. В райкоме постановили исключить из кандидатов в члены партии. Не хочешь с нами играть, мы тебя упечем. Потом А. Н. Кочетков работал агрономом. После смерти Сталина он устроился администратором Художественного театра ЛССР. Но проработал там недолго. Замдиректора стащил у него со стола книжку с билетами и его выгнали. Потом он работал в книжном магазине, в Московском реферативном журнале ВИНИТИ (Всесоюзном институте научно-технической информации), в бюро информации ГСКБ.

Алексей Николаевич Кочетков ушел из жизни 20 января 1987 г. за неполный месяц до своего 75 летия.
"Ригас Балсс", суббота 24 января 1987 года, стр. 8