"Berliner Zeitung", 3 декабря 1964, стр. 3
 

Wiedersehen mit


Kamerad ALEX

 
   An jenem Sonntag, dem 22. Juni 1941. herrschten hochsommerliche Temperaturen in Berlin. Die Straßen der Innenstadt waren wie ausgestorben. Die Einwohner suchten in den wasserreichen Randgebieten Erholung. Am Ufer des Langen Sees tummelte sich auch eine Gruppe junger Menschen, die auf den ersten Blick den Eindruck internationaler Touristen machten. Die Unterhaltung wurde In Russisch, Italienisch und Französisch bestritten.
   Im Strom der Heimkehrenden ließen sie sich abends zur Stadt zurücktreiben. Am S-Bahnhof Grünau gab es Stauungen. Doch nicht nur der starke Ansturm von Wochenendausflüglern war die Ursache. In der Vorhalle drängten sich die Menschen, rissen ambulanten Händlern druckfrische Zeitungen aus den Händen. Unversehens gerieten auch die jungen Leute vom Ufer des Langen Sees in den Strudel, dröhnten die Schlagzeilen der Ausrufer in ihren Ohren: „Heimtückischer Überfall der Bolschewisten! — Der Führer schlägt zurück! — Deutsche Truppen auf siegreichem Vormarsch!"
   Die überfüllten Bahnen poltern über die Weichen. Alexej Kotschetkow steht in eine Ecke gepreßt, blind und taub für seine Umwelt. „Krieg!" denkt er verzweifelt, „Krieg!" Hitlerdeutschland hat die Sowjetunion überfallen, das ist klar für Ihn. Nichts mehr mit dem Paß, den er von der sowjetischen Botschaft in den nächsten Tagen erhalten sollte, zerstört die Hoffnung, endlich in die Heimat zurückzukehren nach so vielen Jahren . . .
   Für Bruchteile von Sekunden zucken Bilder durch sein Gehirn, die er fast schon vergessen hatte.
   Da war die Kindheit in Moskau, dann   der   Umzug der  Eltern nach Riga. Als 18jähriger kam er 1930 nach Frankreich und studierte in Toulouse drei Jahre Landmaschinenbau. Danach Militärdienst zu Hause in Lettland. 1935 wird Alexej Nikolajewitsch Kotschetkow Student des National-Instituts für Agronomie in Paris, verdient sein Studiengeld mit Gelegenheitsarbeiten und wird Mitglied des Kommunistischen Jugendverbandes Frankreichs. Ein Jahr später nimmt ihn die Kommunistische Partei Frankreichs auf.
   Der Beginn des Bürgerkrieges sieht Kotschetkow in Spanien. Internationale Brigade — Artillerie-Offizier — Aragon-Front — am Ebro schwer verwundet. Zusammentreffen mit so hervorragenden Internationalisten wie Luigi Longo und Franz Dahlem.
   Nach der Niederlage der republikanischen Armee zwei Jahre und zwei Monate in drei verschiedenen französischen Konzentrationslagern interniert. Hunger — Kälte — Schikanen. Dann endlich die Möglichkeit, über Deutschland in die Heimat zu gelangen. Auf Beschluß der Partei lassen sich viele der Genossen von Beauftragten des AEG-Konzerns als Auslandsarbeiter anwerben. Es gibt keinen anderen Weg, den KZ In Frankreich zu entkommen.
   März 1941 — Alexej wird Hilfsarbeiter im TRO Berlin-Oberschöneweide. Bei der Botschaft der UdSSR beantragt er seine Anerkennung als Staatsbürger der Sozialistischen Sowjetrepublik Lettland, drängt auf seine Repatriierung in die Heimat. Der Genosse auf dem Konsulat macht ihm Hoffnung, bittet jedoch um Geduld. Die Personalien, die Angaben müßten erst überprüft werden. Das dauere so seine Zeit . . .
   Die S-Bahn nähert sich Schöneweide. „Nun ist es zu spät", denkt Alexej. Er fühlt sich niedergeschlagen, enttäuscht, den Ereignissen wehrlos ausgeliefert. Der dumpfe Haß gegen die Faschisten macht ihm die Ohnmacht seiner Lage nur noch mehr bewußt. Aus dem Lautsprecher wird die Station ausgerufen. Benommen tritt erauf den Bahnsteig, unentschlossen, wohin er gehen soll. Ob man ihn wieder verhaften wird? Was soll er tun, ohne Geld, ohne ausreichende Kleidung, mit dem Badepäckchen unter dem Arm?
   Der Montagmorgen im TRO beginnt wie immer. Alexej ist als Materialversorger der Abteilung Druckgasschalter I unterwegs. Plötzlich sieht er den dicken Lehmann von der Betriebsleitung, heute in orden-geschmückter SA-Paradeuniform. Der Braune geht von Arbeitsplatz zu Arbeitsplatz und renommiert mit dem neuen Feldzug des Führers.
 

Der Entschluß

 
   „Der fette Kerl macht seine Runde", geht es Alexej durch den Kopf, „macht Nazipropaganda, verbreitet Lügen." Und der Kommunist sowjetischer Staatsangehörigkeit mit den Papieren eines Franzosen faßt den Entschluß: „Ich werde auch Propaganda machen, der Lüge die Wahrheit entgegensetzen."
   Nacheinander sucht er Kameraden auf, Genossen, die er schon seit Spanien kennt oder aus den Lagern in Frankreich, Auslandsarbeiter wie er: Mario, den Italiener, Vladislav aus Prag und einige andere. Es bedarf nicht vieler Worte. Der Prager Genosse drückt ihm fest die Hand, ballt dann die Finger zur Faust. Der Schwarzkopf Mario flüstert: „Rote Armee — Hitler kaputt!"
   Das Gefühl der Ohnmacht ist gewichen, die Lethargie ist vorbei. Wie von ungefähr geht Alexej den Weg zur Materialausgabe der Nachbarabteilung. Er hofft, den alten Friedrich Murawske hier zu treffen. Seit Wochen beobachten sie sich — jetzt brennt Alexej darauf zu erfahren, was dieser Deutsche über den Krieg gegen Sowjetrußland denkt. Er hat Glück. Friedrich ist allein. Und so findet an jenem 23. Juni 1941 zwischen dem deutschen und dem sowjetischen Antifaschisten das erste entscheidende Gespräch statt . . .
   Wochen später ist es soweit. Über den Genossen Murawske erhielten Alexej und seine Gruppe Verbindung zu Otto Grabowski. Als Verbindungsmann einer Organisation antifaschistischer Widerstandskämpfer in Berlin-Neukölln versorgt er sie mit der illegalen „Roten Fahne", der „Neuköllner Sturmfahne", den von Max Grabowski und seiner Frau Trude in Rudow vervielfältigten Publikationen der „Inneren Front".
   Der Anfang der aktiven illegalen Arbelt In Berlin ist für Alexej eine Klebeaktion. Es soll eine erste schwere Prüfung werden.
   Alexej hat das Gebiet Johannisthal/Niederschöneweide gewählt. Es ist ein kalter Winterabend. An Häuserwände, Schaufenster klebt er seine Flugblätter. An einer Litfaßsäule stößt er fast mit einem Mann zusammen, der Schutz vor dem Wind sucht, um sich eine Zigarette anzuzünden. Der Fremde murmelt eine Entschuldigung. Aufatmend geht Alexej weiter. Nur noch ein Flugblatt befindet sich in seiner runden Metallschachtel.
   Plötzlich stoppt neben ihm ein Wehrmachtsfahrzeug. Zwei Offiziere kommen auf ihn zu. Zur Flucht ist es zu spät. „Wo ist hier die Felixstraße?" bellt einer der Uniformierten heiser. Alkoholdunst weht Alexej ins Gesicht. Ein Stein fällt ihm vom Herzen. Mit ruhiger Stimme gibt er Auskunft. Dann fährt das Auto weiter, und Alexej klebt das letzte Flugblatt an das Geländer der Treskowbrücke...
   Das war damals. Jetzt sitzt Alexej Kotschetkow uns gegenüber Wir sehen das gute, hagere Gesicht, die graugewordenen Haare. „Kamerad Alex" wurde er von seinen Freunden genannt. Hier in Berlin begleitet ihn die Genossin Charlotte Bischoff, einst illegale Widerstandskämpferin in der Neuköllner Gruppe, und Wolfgang Flügge. Bildungsstättenleiter im TRO „Karl Liebknecht", dessen Gast Alexej Kotschetkow in diesen Tagen ist.
   „Die Klebeaktion", erzählt Genosse Kotschetkow, „war nur eine von vielen Episoden im antifaschistischen Kampf in Berlin. Mit Unterstützung deutscher Genossen — einige von ihnen konnte ich zu meiner Freude jetzt wiedersehen — führten wir vor allem auch in den Zwangslagern der sogenannten Ostarbeiter den politischen Kampf. 1943 gelang es mir, nach Paris zu kommen. Das Zentralkomitee der KPF beauftragte mich u. a. mit der Aufstellung von Partisanenabteilungen aus geflüchteten sowjetischen  Kriegsgefangenen."
 

Eine Bitte

 
   Dann war der Krieg zu Ende. 1945 konnte Alexej Kotschetkow endlich in seine Heimat zurückkehren. Er arbeitet heute in Riga als Patentingenieur in einem Konstruktionsbüro. Gerührt dankt er für den herzlichen Empfang, den die Arbeiter im TRO und die alten Kampfgefährten ihm bereiteten. Hier in Berlin möchte er vor allem Material für ein autobiographisches Buch sammeln.
   Gern macht sich die „BZ" zum Vermittler seiner Bitte, daß Teilnehmer am Widerstandskampf und Personen, die mittelbar oder direkt mit Alexej und seiner Gruppe Kontakt hatten oder von deren Arbeit wußten, Berliner, die in den Jahren 1941 bis 1943 im TRO beschäftigt waren und Alexej oder andere Auslandsarbeiter kannten, sich melden mögen. Unter dem Kennwort „Kamerad Alex" erwartet die „BZ" ihre Antwort.

ALTE KAMPFGEFÄHRTEN. Herzlich schütteln sie sich die Hände, der Meister Paul Omonski (oben im Bild) und Alexej Kotschetkow (im Bild rechts). Vor über 20 jahren standen sie in Berlin mit vielen anderen Genossen in gemeinsamer Front gegen den Faschismus. Damals arbeitete der heutige Patentingenieur Kotschetkow aus Riga im TRO (Foto links Werkausweis Kotschetkows).
Fotos: Schröder
 
Старые товарищи. Мастер Павел Омонски (слева) и Алексей Кочетков (справа) приветствуют друг друга рукопожатием. Более 20 лет тому назад в Берлине их и многих других товарищей объединяла общая борьба против фашизма. Тогда Кочетков работал в ТРО. Сейчас он работает в Риге патентоведом (на фото слева - рабочий пропуск Кочеткова).
Фотографии Шредера
 
  

Новая встреча

с товарищем Алексом

 
В то воскресенье 22 июня 1941 г. в Берлине царила летняя жара. Улицы центра города словно вымерли. Жители искали отдых в богатых водоемами пригородах. На берегу озера Langer резвилась группа молодых людей, которые на первый взгляд производили впечатление иностранных туристов. Разговор шел на русском, итальянском и французском языках.
   Вечером с потоком возвращающихся домой они отправились в город. У железнодорожного вокзала Grünau образовался затор. Причиной был не только напор отдыхавших в выходные дни горожан. В вестибюле теснились люди, вырывали из рук торговцев свежеотпечатанные газеты. У молодых людей с берега озера Langer, неожиданно попавших в этот водоворот, зазвенело в ушах от заголовков: "Коварное нападение большевиков! - Фюрер наносит ответный удар! - Немецкие войска победоносно наступают!"
   Переполненные поезда грохочут на стрелках. Зажатый в угол Алексей Кочетков не видит и не слышит ничего. "Война", думает он в отчаянии, "война!". Гитлеровская Германия напала на Советский Союз, это ему ясно. Ничего не выйдет с паспортом, который он должен был получить в советском посольстве в ближайшие несколько дней. Рухнула надежда, наконец, вернуться домой после стольких лет. . .
   За доли секунды проносятся в его мозгу почти забытые картины.
   Вот было детство в Москве, затем переезд родителей в Ригу. Как 18-летним приехал он в 1930 году во Францию и изучал три года в Тулузе сельскохозяйственное машиностроение. Потом военная служба дома в Латвии. В 1935 году Алексей Николаевич Кочетков - студент Национального агрономического института в Париже, оплачивает учебу случайными заработками и становится членом Коммунистической Лиги Молодежи Франции. Год спустя он вступает в Коммунистическую партию Франции.
   Начало гражданской войны видит Кочетков в Испании. Интербригада - артиллерийский офицер - Арагонский фронт - тяжело ранен у Эбро. Встречи с такими выдающимися интернационалистами, как Луиджи Лонго и Франц Далем.
   После поражения республиканской армии два года и два месяца интернирован в трех различных французских концентрационных лагерях. Голод - холод - издевательства. Затем, наконец, возможность попасть на родину через Германию. По решению партии многие товарищи нанимаются в концерн AEG в качестве иностранных рабочих. Нет другого способа покинуть концлагерь во Франции.
Март 1941 года - Алексей становится подсобным рабочим на заводе TRO Берлин-Обершёневейде. Он подает заявление в посольство СССР о признании его гражданином Латвийской Советской Социалистической Республики, настаивает на репатриации на Родину. Сотрудник консульства обещает помочь, но просит набраться терпения. На проверку анкетных данных требуется время. . .
   Поезд приближается к Шёневейде. "Теперь уже слишком поздно", думает Алексей. Он чувствует себя подавленным, разочарованным, беспомощным перед ходом событий. Глухая ненависть к нацистам только усиливает ощущение бессилия. Из динамиков объявляют название станции. Удрученный выходит он на платформу, не зная, куда идти. Будет ли он снова арестован? Что делать? Без денег, без достаточной одежды, с пляжным пакетиком под мышкой?
   Утро понедельника началось на заводе TRO, как обычно. Алексей разносил детали в цехе переключателей на сжатом газе. Вдруг он увидел толстого Леманна из заводоуправления, сегодня в украшенной орденом парадной форме штурмовых отрядов СА. Коричневорубашечник переходил от одного рабочего места к другому и поздравлял с новой кампанией Фюрера.

Решение

 
   "Толстяк обходит рабочие места," - думает Алексей, - "занимается нацистской пропагандой, распространяет ложь". И коммунист, советский гражданин с документами француза решает: "Я также займусь пропагандой, борясь с ложью правдой".
   Один за другим навещает он друзей, товарищей, которых он знает по Испании или по лагерям во Франции, таких как он иностранных рабочих: итальянца Марио, Владислава из Праги, некоторых других. Ему не нужно было быть многословным. Пражский товарищ крепко жмет ему руку, затем сжимает пальцы в кулак. Черноголовый Марио шепчет: "Красная Армия - Гитлер капут!"
   Чувство бессилия уступило, исчезла вялость. Как бы случайно идет Алексей в отдел снабжения в соседнем цеху. Он надеется застать там старика Фридриха Муравски. В течение нескольких недель наблюдали они друг за другом - сейчас Алексей горит желанием узнать, что этот немец думает о войне против Советской России. Ему повезло. Фридрих один. И вот двадцать третьего июня 1941 года происходит первый решающий разговор между немецким и советским антифашистом. . .
   Через несколько недель товарищ Муравски связывает Алексея и его группу с Отто Грабовским. В качестве связного организации бойцов антифашистского сопротивления в районе Берлин-Нойкёльн он снабжает их нелегальным «Красным знаменем» (Rote Fahne), «штурмовым знаменем Нойкёльна» (Neuköllner Sturmfahne), "Neuköllner Sturmfahne" и размножаемыми Максом Грабовски и его женой Труде в поселке Рудов изданиями «Внутреннего фронта» (Innere Front).
   Начало активного личного участия Алексея в подпольной деятельности в Берлине - расклейка воззваний. Это было первым серьезным испытанием.
   Алексей выбрал район Johannisthal / Niederschöneweide. Был холодный зимний вечер. Он клеит воззвания к стенам домов, к витринам магазинов. У рекламного щита он почти сталкивается с человеком, укрывшемся за ним от ветра чтобы закурить сигарету. Незнакомец бормочет извинения. Алексей с облегчением вздыхает. Только одна листовка остается в его круглой металлической коробке.
   Вдруг рядом останавливается армейский автомобиль. Два офицера подходят к нему. Слишком поздно чтобы убежать. "Где здесь Феликсштрассе?" Один из людей в форме спрашивает хриплым голосом похожим на лай, выдыхая струю алкогольных паров Алексею прямо в лицо. Словно камень падает у него с сердца. Спокойным голосом дает он справку. Машина уезжает, а Алексей приклеивает последний листок на перила моста Treskowbrücke...
   Это было тогда. Сейчас Алексей Кочетков сидит напротив нас и мы видим доброе, худое лицо, поседевшие волосы. "Товарищ Алекс," как его звали друзья. Здесь, в Берлине, его сопровождают товарищ Шарлотта Бишофф, когда-то подпольщица в Нойкёльнской группе, и Вольфганг Флюгге, директор образовательного центра завода TRO "Карл Либкнехт", гостем которого был в эти дни Алексей Кочетков.
   "Расклейка", говорит товарищ Кочетков, "была лишь одним из многих эпизодов антифашистской борьбы в Берлине. При поддержке немецких товарищей - некоторых из них я смог, к моей радости, снова увидеть - мы вели прежде всего политическую борьбу в лагерях принудительного труда для так называемых восточных рабочих. В 1943 году мне удалось уехать в Париж. ЦК ФКП поручил мне заняться созданием партизанских отрядов из бежавших советских военнопленных".
 

Просьба

 
   Война закончилась. В 1945 году Алексей Кочетков смог, наконец, вернуться домой. Сейчас он работает в Риге в качестве патентоведа в конструкторском бюро. Он растроганно поблагодарил за теплый прием оказанный ему работниками ТРО и старыми боевыми товарищами. Здесь, в Берлине, он хочет собрать важный материал для автобиографической книги.
   "BZ" обращается с просьбой, дать знать о себе, к участникам сопротивления и тем, кто прямо или косвенно были в контакте с Алексеем и его группой, знали о ее работе, работали в период между 1941 и 1943 годами на заводе TRO и знали Алексея и других иностранных рабочих. „BZ" ожидает Ваш ответ с пометкой „Kamerad Alex".