"Труд", 16 августа 1966 г.

Герои и подвиги

ТОВАРИЩ АЛЕКС

 
   Маршрут поездки рижский инженер Алексей Николаевич Кочетков продумывал долго и тщательно. Этот месяц отпуска он решил посвятить старым друзьям — товарищам по борьбе.
   Прежде всего надо, конечно, заехать на Херсонщину, в Александрию. Там — Жорж, Георгий Владимирович Шибанов, друг юности. Он помннт Алексея по Парижу, помнит, как приехавший из буржуазной Латвии русский паренек, который после занятий а университете вечно спешил в сад к какому-нибудь богачу — подработать несколько франков на жизнь, впервые стал приходить на собрания французских коммунистов. Как принимали его в комсомол, потом в партию. Как с первыми добровольцами уходил он на помощь республиканской Испании.
   Потом в Одессу, к Коле Лосеву — интербригадовскому еще «корешу», И снова, будто вчера,— прозрачное испанское небо над выжженной землей, грохот «десятой красной ударной батареи», защищавшей дорогу на Сарагоссу, окопы вой Уэской, крепко сжатый кулаж, поднятый над головой каталонского крестьянина, — «рот фронт». А затем — лагеря для интернированных на юге Франции — в Сан-Сиприене, Гюрсе, штрафной лагерь в крепости Верне.
   А с Георгием Клименюком — он сейчас в Воронеже — вооруженная борьба в берлинском подполье. Их, «людей без гражданства», привезли сюда как иностранных рабочих, дармовую рабочую силу для рейха. Во они и тут нашли единомышленников-коммунистов. Людей, которые и в те страшные годы боролись аа новую Германию.
   От ареста они тогда, в дни провала опганизации, успели уйти. Уехали «в отпуск» во Францию. И там уже перешли на нелегальное положение, стали бойцами Сопротивления. Об этих днях не забыл, наверное, и Павел Пелехин, секретарь парторганизации группы Сопротивления, и художник Костя Сикачинский — тогда они вместе «разлагали» власовцев, — и Василий Таскин, бывший член центрального комитета советских военнопленных.
   ...За какой-то месяц всю свою жизнь, будто книгу, по страничке перевернул, пережил, вспомнил. И радость побед, и горечь поражений... И решил: он напишет ее, эту книгу. О товарищах по оружию, павших и живых. О тех, кто не сдавался.
   Алексей Николаевич Кочетков дал для нашей газеты несколько страниц будущей книги, всего одну главу, несколько эпизодов из жизни и работы немецких подпольщиков в логове врага.
   Вот они.

ТРЕВОГА

 
   Идет февраль сорок второго года.  Красная Армия все гонит и гонит врага на Запад на всем огромном   Центральном   фронте.
   У меня приподнятое настроение. Забыты отчаянно тяжелые дни тревоги за Москву. Парторг завода Фридрих Муравске тогда говорил: «Я верю, Алекс, в победу Красной Армии, в победу справедливости, но, если этим кровавым собаяам наци удастся взять Москву, дня больше не буду жить в их треклятом рейхе. Увидишь, поднимусь вот на этот балкон, произнесу последнюю речь, и пусть они меня хоть четвертуют».
   И вот когда это все позади, а чаша военного счастья явно перевесила в нашу сторону, когда наступает психологический перелом в массах, победа близка и вам, чтобы ее ускорить, необходимо действовать решительно, смело, самопожертвенно,в нашей подпольной организации объявлена...   тревога.
   ТРЕВОГА! Нет, надо же! Что все это означает? Но Фридрих не шутит. Он-то знает, что значит, когда дают сигнал тревоги. В соседней группе провал. В группе Роберта Урига. «Отто» (Отто Грабовски), из руководства нашей Нейкельнской раённой партийной организации, был с ними связан. Он был там не просто связным, а доверенным лицом. И вот — сотни арестованных!